Джин Фини уверен, что знает Нялливуд наизусть. Год в тени эксцентричной продюсерской иконы Джоэлль Давидович Помпонетт, которую весь мир зовет просто Помпо, научил его понимать язык бюджетов, кассовых сборов и бесконечных сиквелов. Ее слабость к низкобюджетным фильмам о гигантских монстрах давно стала для него фоном, синонимом безопасного, пусть и бессмысленного, зрелища. Но истинная сущность Помпо, ее репутация человека с почти сверхъестественным нюхом на талант, раскрывается перед Джином неожиданно. Вместо очередного сценария о разрушаемых небоскребах она вручает ему хрупкую папку с личной драмой, написанной ее рукой. Задача звучит как творческий вызов, граничащий с самоубийством: снять этот пронзительный фильм, собрав на главные роли невозможный дуэт — юную дебютантку, чья невинность еще не тронута кинобизнесом, и пожилую звезду, добровольно исчезнувшую с экранов на целое десятилетие.

Так для Джина начинается съемка, где нет места привычным спецэффектам, а единственным монстром становится сама человеческая натура. Помпо затеяла не просто проект, а тонкий, почти алхимический эксперимент, где режиссеру предстоит стать проводником между двумя мирами. Ее кастинг — это не прихоть, а гениальная провокация, попытка столкнуть хрустальную хрупкость первого опыта с тяжеловесной мудростью и усталостью от славы. Джин оказывается в роли дипломата и психолога, вынужденный балансировать между робкими надеждами новичка, видящего в каждой сцене чудо, и глухим скепсисом легенды, для которой магия кино давно померкла. В этой тихой, камерной истории напряжение нарастает не от угрозы разрушения городов, а от риска разрушения доверия и творческого духа.

Проект становится для Джина зеркалом, в котором он вынужден разглядывать собственные представления об искусстве. Под поверхностью, лишенной компьютерных монстров, бушуют настоящие драмы: страх перед провалом, боль от прошлых ран и тлеющая искра надежды, которую еще можно раздуть. Помпо, наблюдающая за процессом со стороны, проверяет на прочность не только своего протеже, но и саму суть кинематографической правды — можно ли заставить ее явиться вновь, соединив два таких разных полюса. Этот фильм внутри фильма превращается в битву за душу каждого участника, где каждая удачно пойманная эмоция в кадре — это маленькая победа, а каждый скептический взгляд — новая стена, которую предстоит разрушить.