Для поэта Юсуфа дорога в родной город оборачивается путешествием сквозь слои собственной памяти, где каждая пыльная улочка дышит забытыми словами и утраченными смыслами. Известие о кончине матери, Зехры, заставляет его вернуться в мир, от которого он когда-то отгородился рациональностью и расстоянием. Но подлинное потрясение ждет его не на кладбище, а в стенах старого дома, где его встречает молчаливым взглядом Алия - девочка, ставшая для Зехры самым близким существом в последние годы. Между взрослым мужчиной и чужим ребенком нет родства, но есть незримая, тяжкая связь - невыполненное обещание матери, превратившееся в долг. Чтобы его исполнить, Юсуфу предстоит совершить древний обряд жертвоприношения, ритуал, чуждый его городскому сознанию, но являющийся, возможно, единственным ключом к прощению и последней связью с духом ушедшей родины.

Их совместное паломничество по выжженным солнцем землям превращается в медленную, мучительную медитацию. В поисках подходящего животного они движутся через ландшафты, отмеряющие дистанцию между циничным мироощущением Юсуфа и тихой, непоколебимой верой Алии. Суровая природа становится соучастником их внутреннего преображения, размывая границы одиночества, которое каждый из них нес в себе. Кульминацией этого пути становится ночь в гостинице у горного озера, оглушенная хаотичным весельем чужой свадьбы. На фоне всеобщего ликования их тихое совместное бдение, их редкие, прорывающиеся сквозь шум разговоры о Зехре, сплетают из двух одиночеств хрупкое понимание. Именно здесь, под аккомпанемент далекой музыки и отражения огней в черной воде, ритуальная обязанность начинает терять свои жесткие очертания. Она перерождается во что-то более глубокое и личное - в акт немого диалога с ушедшими, где жертва перестает быть формальностью, а становится актом искупления и попыткой обрести утраченную связь не только с матерью, но и с частью собственной души, оставленной в этих краях.