История Чан-хёка, которого все знают как Пухляша, начинается не на улицах шумного города, а в тишине больничной палаты, куда его привел гепатит. В этом мире белых халатов и стерильных запахов его жизнь озаряет встреча с медсестрой Чон Да-ын. Ее доброта, лишенная жалости, и искренняя улыбка становятся для него тем самым лучом света, который пробивается сквозь тучи неуверенности в себе. В ее глазах он впервые видит не свой вес, а себя — человека, достойного нежности. Ласковое прозвище «Хёк» из ее уст звучит как признание, и их зарождающийся роман становится тихим бунтом против всеобщих предубеждений. Даже когда друзья и родные лишь скептически пожимают плечами, Да-ын, вопреки всему, ведет его на солнечный берег Чеджу. Именно там, когда парная футболка для влюбленных отказывается налезать, в душе Хёка рождается не просто решение, а клятва. Он обещает себе измениться не ради мира, а ради той единственной, что увидела в нем героя еще до того, как он им стал.

Проходят месяцы, и трансформация оказывается ошеломляющей. Прежний Пухляш исчезает, а в Инчхоне, в их общем гнездышке, живет новый Хёк — уверенный в себе, подтянутый мужчина, чья жизнь, наконец, обрела гармонию рядом с Да-ын. Кажется, они прошли самое сложное и заслужили свое безмятежное счастье. Все меняет звонок о временной работе в сеульском архитектурном бюро — это шанс, о котором он мечтал. Покупка первой машины кажется логичным шагом, символом успеха и мостом, который будет соединять его профессиональные амбиции в столице с тихой гаванью любви в Инчхоне. Однако очень скоро эта дорога превращается в бесконечную ленту испытаний. Каждый километр трассы, каждый час в пробке медленно, но верно вымывает из его дней тепло домашнего уюта, заменяя его лишь усталостью и разговорами по телефону. Он разрывается между требовательными клиентами Сеула и одиноким ужином Да-ын, между необходимостью быть лучшим на работе и простым желанием быть рядом. Их чувство, выдержавшее насмешки и совершившее чудо преображения, теперь вступает в самую изнурительную фазу — борьбу с рутиной, расстоянием и тишиной, которая порой говорит громче любых ссор. Их любовь, познавшая кислый привкус общественного осуждения и сладость взаимного принятия, теперь учится различать куда более сложные и зрелые оттенки — терпкое послевкусие ежедневных жертв и тонкую сладость надежды, что их общий путь стоит любых развилок.