В аккуратном мире пригородной Америки 1960-х, где каждая деталь говорит о благополучии, а вежливость - это негласный закон, жили две женщины, чья дружба казалась эталоном. Элис и Селин построили общий мир для своих семей, где их сыновья, Томми и Тео, были неразлучны, а забор между двумя домами давно перестал быть границей. Эта картина идеальной жизни, такая яркая на поверхности, в одно мгновение оказалась разорвана жестоким поворотом судьбы. Случайность, неумолимая и слепая, оставила после себя не просто горе, а новое, искаженное пространство, в котором тишина стала самым громким звуком, а каждое воспоминание о прошлом обжигало, как открытая рана.

Глубинная травма, которая по логике вещей должна была сблизить, начинает действовать как медленный яд, разъедая основы их отношений. Материнский инстинкт - та самая первобытная сила любви и защиты - под гнетом невыносимой утраты и всепоглощающего чувства вины начинает мутировать. Он перерождается в навязчивую гиперопеку, в болезненную подозрительность, заставляя видеть в каждом жесте соседки скрытый укор или молчаливое обвинение. Под тонким флером светских условностей и ритуальных фраз о поддержке между Элис и Селин разворачивается безмолвная, изнурительная битва. Их оружие - это слишком долгий взгляд, многозначительная пауза в разговоре, идеально вежливая улыбка, за которой скрывается буря. Фильм мастерски ведет зрителя по лабиринту нарастающей паранойи, где реальность и восприятие начинают расходиться, а вопрос "а что, если бы я поступила иначе?" становится разрушительнее любого открытого конфликта, постепенно превращая соседский рай в поле необъявленной психологической войны.