Тайваньский киллер по прозвищу Лонг прибывает в Японию с кровавым заданием, но его миссия обрывается, едва успев начаться. Тяжело раненый, он оказывается на окраине забытой богом японской деревушки, где его судьбу решает слепая случайность. Чтобы выжить и остаться незамеченным, он вынужден стать кем-то другим - молчаливым, неумелым странником, нашедшим пристанище в заброшенной хижине. Ирония судьбы проявляется в полной мере: мастер смерти, чьи руки знали только вес оружия, теперь с неловкой серьезностью сжимает кухонный нож. Его попытка сварить простую лапшу для пропитания неожиданно открывает в нем дар, дремавший под слоями насилия. Из муки, воды и отчаяния рождается блюдо такой душевной глубины, что сам незнакомец постепенно исчезает, уступая место новому персонажу. Мистер Лонг, загадочный повар на колесах, и его скромная лапшичная тележка становятся сердцем деревни, местом, где за миской супа люди обретают нечто большее, чем просто сытость - утраченное чувство простого человеческого тепла.

Под сенью японской сельской идиллии, в размеренном ритме, задаваемом шипением бульона и шумом кипящей воды, в душе бывшего наемника происходит медленное, но необратимое преображение. Жесткие законы его прежнего мира, построенные на подозрении и силе, начинают таять под лучами искреннего любопытства местных жителей. В их глазах он видит не страх, а благодарность, и это становится для него новой, пугающей реальностью. Фильм Сабу, мастера гротеска и поэтичного насилия, здесь превращается в медитативную притчу об искуплении через созидание. Это история о том, как акт дарения - в данном случае, простой, но совершенной еды - становится тихой формой сопротивления против всей прожитой жизни. Однако прошлое, особенно такое кровавое, редко отпускает без боя. Идиллический мир, построенный на честном труде и хрупких связях, оказывается иллюзией, слишком прекрасной, чтобы длиться вечно. Тени сходятся, и Лонгу предстоит сделать окончательный выбор: продолжать прятаться за маской мирного повара или вновь стать тем, кем он был, чтобы защитить то новое, что успел полюбить. Цена спасения души, как выясняется, может быть непомерно высока.