В прибрежном городке Флориды воздух стал густым и тяжёлым, пропитанным запахом соли и надвигающейся беды. Радио целый день хрипело об обязательной эвакуации. Основная волна — туристы, схватившие пляжные полотенца и сувениры, и благоразумные местные, методично заколачивающие фанерой окна своих домов, — уже покинула город, оставив за собой пустые улицы и нервную тишину. Штормовой нагон ещё не начался, но чувство конца витало повсюду.

Но не все подчинились приказу. Несколько человек остались. Это не были беспечные искатели острых ощущений. Каждый из них был странником на свой лад — кто-то по необходимости, кто-то по выбору. Бывший моряк, для которого дом уже давно был там, где он бросал якорь. Пожилая художница, отказавшаяся бросать свои картины, которые были её единственной летописью жизни. Молодой человек, который просто не знал, куда ему ехать. Они остались не из-за храбрости, а из-за того, что у них не было другого места, которое можно было бы назвать убежищем, или потому, что их настоящий шторм бушевал внутри уже давно.

Теперь, запертые в опустевшем городе под медленно сгущающимся свинцовым небом, они стали невольными соседями. Их предстоящее испытание — не просто пережить ярость стихии за тонкими стенами, а столкнуться друг с другом и с тем, от чего они бежали или что пытались забыть. Пока первые порывы ветра начинают срывать таблички с улиц, их маленькая группа понимает, что ураган снаружи может оказаться не самым страшным.