Под стук трамвайных колес - это пронзительная история о хрупкости человеческих грез, разбивающихся о суровые рельсы повседневности. В центре повествования - больной мальчик, для которого мир сузился до стен комнаты, но душа рвется на простор. Его побег - это невидимый трамвай, маршрут которого пролегает между реальностью и отчаянной фантазией. Каждый день он совершает свой ритуальный рейс: поправляет воображаемую фуражку, с серьезностью машиниста поворачивает сотни невидимых рычагов, а его крик, имитирующий стук колес, - это и гимн свободе, и крик о помощи, сливающийся с грохотом настоящих вагонов за окном. Этот образ становится лейтмотивом всего произведения, метафорой тех иллюзий и спасительных конструкций, которые возводят в своем сознании герои, пытаясь устоять под грузом жизни.

Рядом с этой детской трагедией существуют взрослые драмы, не менее причудливые и горькие. Два приятеля-пьяницы в подпитии совершают абсурдный обмен женами, не понимая, что меняют одну клетку на другую. Мужчина, сраженный изменой любимой супруги, не находит сил для прощения; он добровольно уходит на духовное дно, и даже искреннее раскаяние и чуткая забота женщины не могут пробить броню его отрешения. Хромой клерк, жаждущий признания, устраивает вечеринку для сослуживцев, но попытка веселья оборачивается унизительной потасовкой. Толстяк, воспитывающий шестерых детей неверной жены, несет свой крест с тупой покорностью. А безумный архитектор, чьи грандиозные градостроительные замыслы так и остались на бумаге, по вечерам вместе с сыном собирает объедки, строя из крох хлеба и огрызков яблок жалкую модель несбывшегося идеального города. Все они, как и мальчик-вагоновожатый, живут в двух мирах одновременно: в мире горькой правды и в мире своих болезненных фантазий, где стук трамвайных колес заглушает шепот разочарований.