Ливай, экс-морпех с безупречным снайперским мастерством, давно отрезал себя от мира, за который когда-то воевал. Эта внутренняя опустошенность делает его идеальным кандидатом для миссии, граничащей с безумием: провести год в полнейшем одиночестве на заброшенной сторожевой вышке, нависающей над краем бездонного ущелья. Его долг — лишь наблюдать. По другую сторону пропасти, в зеркальном отражении его поста, замерла в такой же бесконечной вахте Драса — безжалостная и выдержанная снайпер из Литвы. Их разделяет не просто скалистая пустота, но и груз истории, превративший их в безмолвных стражей двух враждебных идеологий. Официальная задача, почерпнутая из архивов времен холодной войны, звучит как бред: следить за туманами на дне расселины и не допустить подъема мифических «полых людей».

В монотонном потоке дней, где смена теней на скалах становится главным событием, тишина начинает давить невыносимо. Человеческая потребность в связи пробивается сквозь любые запреты. Несмотря на строжайший приказ против любого общения, через километры пустоты между двумя башнями медленно протягивается хрупкая, невидимая нить. Сначала это лишь осторожные световые сигналы в сумерках, затем — рискованный обмен крошечными посланиями, доставляемыми через бездну. В этой аномальной реальности, где главный враг — не легендарное чудовище, а всепоглощающее одиночество, Ливай и Драса находят в другом то, что казалось утраченным навсегда: отклик, голос, понимание. Их связь, начавшаяся как тихий бунт против безликой системы, постепенно перерастает в нечто большее, ставя под сомнение не только правила, но и саму суть их существования на краю света.

Но ущелье — не просто безмолвная преграда. Это живой, дышащий и древний персонаж этой истории, равнодушный ко всему. Его вечные туманы хранят неразгаданные тайны, а байки о «полых» могут оказаться не просто солдатскими страшилками. По мере того как хрупкое доверие между часовыми крепнет, сама ткань их реальности начинает трещать по швам, заставляя усомниться: что на самом деле скрывается в глубине и за кем в действительности ведется наблюдение? Чувство, вспыхнувшее в самом неподходящем месте, становится не только спасением от надвигающегося безумия, но и новой, самой серьезной угрозой для хрупкого порядка, установленного десятилетия назад.