Москва начала пятидесятых, закованная в лед и строгость, дышит холодным паром указов и постановлений. Однако настоящее биение жизни, ее трепетное тепло и неизгладимые трещины, скрываются в густом, насыщенном воздухе коммунальной квартиры на Большой Пироговке. Здесь, в комнате семьи Петкевичей, разворачивается своя вселенная, где центром притяжения и солнцем является Дина. Ее красота и сила - не для парадов, а для ежедневного подвига: выменять на рынке кусок настоящего сала для мужа Бориса, который день за днем спускается в сырую тьму метростроя, и вернуть голос отцовскому радиоприемнику - тому самому волшебному порталу в мир джаза и далеких голосов, звучащих поверх шепота страха. Ее родители, профессор Павел Казимирович и Ангелина Федоровна, как хранители исчезающей цивилизации, берегут в тесноте не просто вещи, а целый пласт культуры - старые книги, полузабытые идеи, интонации, которые теперь звучат как крамола.

В этом микрокосме, где запах домашних щей ведет тихую войну с запахом сырой штукатурки и старой бумаги, уже давно и прочно обосновался невидимый, но всеслышащий сосед - всеобщая подозрительность. Призрак грядущего "дела врачей" витает в каждом углу, цепляясь за неосторожный взгляд, за оброненную в магазинной очереди фразу на польском, за слишком долгий разговор в коридоре. Ночной стук в дверь, этот главный звук эпохи, из пугающей абстракции превращается в постоянный, низкочастотный гул на заднем плане сознания каждого обитателя коммуналки. В этих стесненных обстоятельствах, где стены не только разделяют, но и слышат, разыгрывается тихая, но беспощадная драма человеческого достоинства. Ее сюжет - не в громких свершениях, а в ежеминутном, почти незаметном сопротивлении: в попытке уберечь близких, сохранить в себе частицу порядочности и не дать страху разъесть последние островки любви и доверия в ожидании того самого, решающего стука, способного в одно мгновение превратить привычный мир в руины.