В сером промышленном городке, застывшем у холодного моря, живет 23-летняя Марина. Ее мир ограничен стенами дома, где она делит пространство с отцом-архитектором, и странными ритуалами, которые заменяют ей обычное человеческое общение. Люди для нее - непонятная и отталкивающая фауна, которую куда интереснее изучать через призму документальных фильмов Дэвида Аттенборо о жизни млекопитающих. Его размеренные, почти инопланетные интонации становятся для девушки своеобразным учебником по миру, который существует параллельно с ее реальностью, а песни о суициде - саундтреком к ее внутреннему одиночеству. Единственным проводником в сферу телесного и интимного становится ее эксцентричная подруга Белла, чьи эксперименты напоминают скорее клинические исследования, чем проявления дружбы.

Рутинное существование Марины дает трещину, когда незнакомец предлагает ей сыграть в настольный футбол. Этот абсурдный вызов становится первым зыбким мостиком, перекинутым из ее стерильного внутреннего космоса в хаотичный внешний мир. Параллельно ее отец, архитектор, начинает собственный странный проект - тщательную подготовку к уходу из XX века, который он, подобно дочери, находит глубоко переоцененным. Его ритуальные приготовления к символическому финалу эпохи зеркалят внутренние поиски Марины, разрывающейся между зарождающейся связью с незнакомцем, сложными отношениями с Беллой и наблюдением за угасанием родителя. Фильм Афины Рахель Цангари, входящий в неформальную "трилогию странности" греческого нового кино, превращает этот сюжет в гипнотическую медитацию на тему отчуждения, исследуя человеческие ритуалы, жесты и инстинкты так, будто они являются частью документального фильма о неизвестном виде. Марина продолжает свое путешествие по краю цивилизации, где каждый жест, от поцелуя до игры в футбол, становится частью ее личной антропологии - науки о том, как быть человеком, не чувствуя себя им.