В центре "Сказки сказок" лежит не сюжет в привычном понимании, а сама память - текучая, эмоциональная, построенная на ассоциациях. Это глубоко личное путешествие автора, где прошлое, особенно отголоски войны, не отпускает, становясь вечным возвращением к одним и тем же образам и переживаниям. Фильм создает свой собственный мифологический мир, где реальность детства, с его теплом и нежностью, переплетается с суровыми теневными силуэтами исторической катастрофы, и это сосуществование становится главной драмой. Здесь нет линейного повествования, есть лишь поток сознания, выхватывающий из тьмы воспоминаний яркие, почти тактильные кадры: играющий мальчик, белый волк, прыгающая через скакалку девочка, яблоко, катящееся по снегу. Каждый из них - символ, ключ к пониманию хрупкости мира перед лицом всепоглощающего насилия.

Музыкальное полотно картины столь же многогранно и значимо, как и визуальный ряд. Произведения Баха и Моцарта, несущие в себе вечный порядок и гармонию, вступают в напряженный диалог с легкомысленными популярными мелодиями 30-х годов, звучащими как предвестник грядущей бури. Этот контраст подчеркивает разлом эпохи: уютный, наивный мир "до" и необратимо изменившийся мир "после". Звук становится проводником по лабиринтам памяти, где лирическая колыбельная может обернуться тревожным маршем, а танец - превратиться в мираж. "Сказка сказок" - это медитация о невозможности забыть, о том, как коллективная травма прорастает в личных историях, становясь универсальным языком потерь и надежды, выраженным через поэзию движущихся изображений и мощь классической музыки.