Алексей Говорков, известный в сети как Цезарь, превратил свой блог в трибуну и орудие. Его прямые эфиры давно перестали быть просто репортажами - это точные удары по фасаду полицейской безнаказанности, цифровое сопротивление, за которым стоят реальные судьбы. Он стал голосом для тех, кого система предпочитает не замечать, а его разоблачения обрели опасный для власть имущих вес. Однако, столкнувшись с его самым громким расследованием, система решает не ломать этот острый инструмент, а переточить его под себя. Гениальный в своей циничности ход - не давить, а приручить, включив самого опасного критика в состав специальной следственной группы в роли официального наблюдателя. Расчет прост: связать его бюрократическими процедурами, дать иллюзию доступа к кухне и тем самым обезвредить, превратив в ручной пиар-актив, который будет транслировать нужную картинку.

Оказавшись по ту сторону, Говорков быстро распознает правила подковерной игры. Ему подбрасывают для освещения лишь давно раскрытые, "парадные" дела, ожидая благодарных и лакированных репортажей. Но взгляд Цезаря, отточенный годами поиска нестыковок в официальных версиях, отказывается фокусироваться на глянце. Для него даже самая простая улика - это многослойный пазл, который можно собрать иначе, а рутинный протокол - текст, полный скрытых смыслов. Его упорные, неудобные вопросы, привычка смотреть под непривычным углом и видеть связи там, где их по инструкции быть не должно, начинают медленно, но верно расшатывать отлаженный механизм отдела. В воздухе, пропитанном запахом старого кофе и бумажной пыли, повисает густое напряжение, а коллеги в погонах смотрят на него с плохо скрываемой неприязнью, видя в нем не союзника, а троянского коня.

Этот конфликт достигает критической точки, когда внутри самой группы рождается ядовитая, но логичная для них версия: а что, если этот гражданский со своей камерой - не жертва системы, а ее хитрая марионетка? Подозрения, что Цезарь может быть частью темных схем, которые якобы разоблачает, мгновенно превращают наблюдателя в главного подозреваемого. Теперь Говорков вынужден вести изощренную двойную игру: копать вглубь, чтобы докопаться до спрятанной правды, и одновременно искать доказательства собственной невиновности, оказавшись в ловушке искусно сконструированной провокации. Каждый его шаг балансирует на лезвии ножа между разоблачением и самоуничтожением, где доверие - непозволительная роскошь, а протянутая рука помощи в любой момент может обернуться капканом.