Князь Лев Николаевич Мышкин, чье хрупкое душевное здоровье лишь недавно обрело покой в тишине швейцарских санаториев, ступает на бурлящие тротуары Петербурга. Его возвращение в Россию - это не триумф, а тихое, почти незаметное появление человека, чья наивная искренность кажется анахронизмом в мире расчетливой светской жизни. Приют он находит в доме семьи Епанчиных, своих дальних родственников, чей благополучный фасад скрывает подспудные течения ревности, тщеславия и неудовлетворенных амбиций. Именно здесь, в этой нарядной гостиной, чистосердечие князя, его болезненная способность видеть в каждом человеке страдающую душу, становится одновременно благословением и проклятием, нарушая хрупкое равновесие в сердцах окружающих.

Оказавшись в самом центре этого вихря, Мышкин невольно становится связующим звеном между тремя полюсами притяжения: гордой и мятущейся Настасьей Филипповной, чья красота стала для нее жестокой ловушкой, честолюбивым и порочным Парфеном Рогожиным, охваченным разрушительной страстью, и юной, чистой Аглаей Епанчиной. Князь, движимый лишь состраданием и желанием помочь, пытается примирить непримиримое, исцелить неизлечимые раны гордости и обиды, сам того не ведая, разжигая конфликты еще сильнее. Его фигура, прозванная в свете "идиотом", становится живым укором цинизму и фальши, мерилом подлинности в мире, где все давно научились играть по жестоким правилам. Сюжет разворачивается как напряженная психологическая драма, где поступки героев диктуются не логикой, а бурей чувств - от бескорыстной любви до одержимого владения, от жажды жертвы до холодного расчета.

Экранизация погружает зрителя в атмосферу Достоевского, где каждый диалог - это поединок, каждый взгляд - обнажение души. Это история не о слабоумии, а о иной, высшей форме понимания жизни, которая оказывается непосильной ношей в мире корысти и страстей. Князь Мышкин, как хрупкий сосуд, пытается вместить в себя всю боль окружающих его людей, и эта миссия ведет его по лезвию ножа между светом надежды и бездной отчаяния, ставя под вопрос саму возможность спасти кого-либо в водовороте человеческих страстей.