Жизнь Уильяма Рональда Троспера была выверена до миллиметра, как чертеж стандартного офисного кресла: монотонный стук клавиш, немой диалог с монитором и единственная перспектива - сменить один пластиковый стул на такой же, но, возможно, с чуть лучшей поясничной поддержкой. Его вселенная, ограниченная стенами кабинки, перевернулась не из-за глобального катаклизма, а из-за нелепой, унизительной мелочи, бюрократического щелчка по носу. Однако этот мелкий инцидент, подобно трещине в лакированной поверхности, открыл путь в пугающую пустоту. То, что начиналось как попытка восстановить личное достоинство, стремительно превратилось в головокружительное падение в кроличью нору, где на дне его ждала не страна чудес, а холодные склады и выставочные залы альтернативной реальности. Здесь истинными архитекторами бытия оказались не люди, а безмолвные троны и тайные советы кресел, а гигантская мебельная корпорация предстала не поставщиком обстановки, а теневым правительством, чьи указы печатаются в каталогах, а войны ведутся скидками и маркетинговыми кампаниями.

Чем глубже Уильям пробирался сквозь чащу корпоративных меморандумов и отчетов о прибыли, тем яснее осознавал масштаб абсурда. Он наткнулся не на схему отмывания денег, а на целую метафизику контроля, где каждый протокол собрания, каждый акт на списание устаревшей модели и каждый взгляд начальника, скользящий по рядам одинаковых сотрудников, были тщательно прописанными ритуалами. Система, с которой он столкнулся, дышала равнодушием совершенного механизма, видя в человечестве лишь временный, шумный и не слишком аккуратный биологический интерфейс для потребления своих творений. Его скромный бунт против несправедливости перерос в сюрреалистическую партизанскую войну, где оружием служили архивы, а полем боя - офисные кухни и подвалы архивов. Бывший клерк, вооружившись здравым смыслом и отчаянием, вынужден был стать дешифровщиком повседневности, учась читать между строк договоров и видеть тайные знаки в дизайне обычной мебели, рискуя не карьерой, а самой своей способностью воспринимать мир как нечто знакомое и безопасное.