Роза-Линн Харлан возвращается в суровую реальность шотландского Глазго, где её мечты о сцене кажутся такой же далекой и чужой мелодией, как песни с берегов Нэшвилла. Её голос, грубый и проникновенный, рожденный для кантри, теперь заглушается шумом городских улиц и строгими условиями условно-досрочного освобождения. На её запястье электронный браслет напоминает не только о прошлых ошибках, но и о границах, за которые ей нельзя выйти, — как в прямом, так и в переносном смысле. Главная задача теперь — не покорение чартов, а восстановление связи с двумя детьми, которые почти отвыкли от матери, пока она отбывала срок. Её душа разрывается между родительским долгом и неистребимой, дикой жаждой творчества, которое стало для неё и спасением, и проклятием.

В этом мире, где пабы заменяют концертные залы, а признание измеряется не аплодисментами, а одобрительным кивком местных завсегдатаев, Роза-Линн пытается собрать осколки своей жизни. Её музыка, искренняя и полная боли, становится единственным честным языком, на котором она может говорить с миром и самой собой. Каждая написанная ею строчка — это история борьбы, сожаления и упрямой надежды, продиктованная ветрами шотландских нагорий, а не полями Теннесси. Фильм исследует сложный путь искупления, где гитарный бой и материнская любовь звучат в унисон, задавая один и тот же мучительный вопрос: можно ли примирить безудержную страсть души с тихими обязанностями сердца, или одно всегда будет жертвой другого.