Муракава, человек, чья жизнь измеряется не годами, а выполненными поручениями, снова получает приказ от своего босса. Как руководитель среднего звена в токийской организации якудза, он давно усвоил железное правило - приказы не обсуждаются. Но на этот раз задача, отправляющая его с бригадой на далекую Окинаву для урегулирования вспыхнувшей войны между кланами, лежит в его душе холодным, знакомым грузом. Память безжалостно возвращает его к последнему подобному "урегулированию", которое оплатили жизнями трое его парней. Теперь, глядя в спокойные воды перед отъездом, Муракава чувствует не просто тревогу, а глухую уверенность старого волка: на этот раз счет будет куда выше, и расплачиваться, возможно, придется чем-то большим, чем просто чужими жизнями.

Окинава встречает их не тропическим раем, а напряженной тишиной, звенящей, как натянутая струна. Здесь, вдали от упорядоченной иерархии Токио, правила стираются, а лояльность продается дешевле песка на пляже. Конфликт, в который они погружаются, оказывается не просто стычкой за территорию, а сложной игрой, где каждый жест может быть как угрозой, так и приглашением. Муракава, всегда полагавшийся на холодный расчет и кодекс якудза, обнаруживает, что в этом хаосе его главным оружием становится почти мистическая интуиция, предостерегающая его о надвигающейся буре. Его цель - навести порядок, но по мере того как дни на острове складываются в странную, почти сюрреалистическую рутину, граница между миссией и личным искуплением начинает мерцать и таять, заставляя его задаваться вопросами, которые в его мире обычно не имеют права на голос.