Камера становится безмолвным, но неотступным свидетелем жизни Оливье Гурме. Она фиксирует его будни с почти судебной скрупулезностью: тяжелую работу в столярной мастерской, тишину опустевшего дома, короткие, лишенные тепла встречи с бывшей женой на бензоколонке. Объектив подробно выписывает его руки, занятые делом, его спину, но никогда - его взгляд. Глаза Оливье остаются для зрителя запретной территорией, запертой дверью, за которой бушует невысказанная буря. Его внутренний мир приходится читать между кадров, в скупых жестах и отголосках прошлого, проступающих сквозь монотонность настоящего.

Эта размеренная, почти затворническая жизнь обретает новый, мучительный ритм с появлением Фрэнсиса - трудного подростка, которого Оливье берет в ученики. Их общение - это танго из неловких пауз, практических указаний и тяжелого, незримого груза. Лишь оброненные вскользь, будничные фразы постепенно складываются в чудовищную картину. Становится известно, что пять лет назад маленький сын Оливье погиб во время ограбления. И убийцей был именно Фрэнсис. Этот фильм-притча превращается в глубокое исследование бездны, разделяющую жертву и преступника, в немыслимый эксперимент по совместному существованию с собственным кошмаром. "Сын" - это не история о мести или прощении в их привычном понимании, а беспощадное и тихое погружение в самую суть человеческой боли, где молчание говорит громче любых слов, а прошлое оказывается единственным настоящим хозяином в доме.