Акико и её сын Сюхэй живут в мире, где выживание измеряется мелкими купюрами и временным забвением. Их жизнь - это комната в дешёвом многоквартирном доме, мерцание игровых автоматов и чередящиеся в дверном проёме мужские силуэты. Материнство здесь лишено ореола святости; для Акико это тяжёлая ноша, которую она, однако, научилась монетизировать, превратив сына в веское оправдание для выпрашивания денег. Сюхэй, тихий и наблюдательный мальчик, существует на периферии её вселенной, состоящей из сигаретного дыма и мимолётных азартных надежд. Он - молчаливый свидетель её падений и редких, почти неосознанных попыток быть рядом, его детство растворяется в серых буднях взрослых проблем.

Фильм, созданный в традициях сурового японского реализма, избегает простых осуждений, заглядывая в самую суть вынужденного союза. Связь Акико и Сюхэя - это болезненная, иррациональная форма привязанности, выросшая на почве тотального одиночества. Мальчик цепляется за мать с животной преданностью, ведь даже её пренебрежительное присутствие - единственная константа в его хаотичном мире. В редкие моменты, лишённые пафоса, между ними проскальзывает что-то, напоминающее понимание, - общее молчание, разделённая еда, - и эти секунды становятся красноречивее любых слов. Картина превращается в глубокое исследование социального дна, где бедность - не просто отсутствие денег, а состояние души, деформирующее самые базовые человеческие инстинкты, в том числе и материнский.

Это история о двух потерянных душах, скреплённых кровными узами в порочный круг зависимости. Акико, сама будучи сломленной и инфантильной, неспособна дать сыну любовь в её привычном понимании, предлагая взамен лишь жёсткие уроки выживания в равнодушном мире. Фильм ставит зрителя перед сложными, неудобными вопросами о природе жертвенности и эгоизма, не предлагая лёгких ответов. Кто здесь в большей степени жертва - ребёнок, лишённый детства, или женщина, запертая в клетке обстоятельств и собственных слабостей? "Мать" - это безжалостный, лишённый сентиментальности портрет семьи как последнего прибежища, где даже уродливая и несовершенная связь становится единственным, что удерживает от полного падения в небытие.