В мире "Красной пустыни" Джулиана существует как часть индустриального ландшафта, где дымящиеся трубы и монотонный гул машин становятся внешним отражением ее внутреннего состояния. Ее страх и одиночество - не просто эмоции, а фундаментальные элементы этого нового, техногенного пейзажа, окрашивающего небо в тревожные оттенки. Она движется сквозь жизнь подобно туману, что стелется между бетонными конструкциями, - смутно, невнятно, почти на ощупь, пытаясь отыскать в этом холодном порядке хоть проблеск человеческого тепла. Ее душа, опустошенная неведомой зрителю тревогой, ищет точку опоры в мире, где даже природа кажется отравленной прогрессом.

Эта тяга к любви, непроявленная и глухая, становится ее единственным компасом в серой пустыне современности. Джулиана плывет по течению собственной апатии и внешнего хаоса, подобно тому как солнце каждый день неизбежно скрывается за горизонтом заводских корпусов. Фильм Микеланджело Антониони, ставший визуальной поэмой об отчуждении в индустриальную эпоху, исследует не столько сюжет, сколько психологический ландшафт своей героини, где цвета - особенно пронзительный, искусственный красный - говорят громче слов. Ее путешествие - это медленное, почти импрессионистское движение к возможности чувствовать в мире, который, кажется, давно забыл, что это такое.